Архив приговоров суда по уголовным делам

 

База судебных актов. Найти определение, постановление, решение, приговор арбитражного суда и суда общей юрисдикции. База судебных актов. Найти определение, постановление, решение, приговор арбитражного суда и суда общей юрисдикции

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2005 года

УТВЕРЖДЕН
постановлением Президиума
Верховного Суда
Российской Федерации
от 10 августа 2005 года

 
ОБЗОР
судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за второй квартал 2005 года  

(с изменениями на 4 марта 2009 года)

____________________________________________________________________
Документ с изменениями, внесенными:
Обзором судебной практики Верховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2006 года (утвержден постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2006 года);
Обзором судебной практики Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2009 года (утвержден постановлениями Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2009 года, 25 марта 2009 года).
____________________________________________________________________

Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2002 год

Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации за 2002 год



В 2002 году Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ продолжила работу по выявлению и устранению ошибок, допущенных нижестоящими судами, направленную на повышение уровня осуществления правосудия.

За истекший период было изучено 3054 дела, из них по 1750 делам составлены заключения об отказе в принесении протеста, по 1304 делам (42,7%) принесены протесты Председателем Верховного Суда РФ и его заместителями.

По 881 делу протесты принесены в президиумы нижестоящих судов, по 418 - в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ, по 5 делам - в Президиум Верховного Суда РФ.

Основания принесения протестов различны. В частности, из общего числа принесенных протестов: 324 (24,8%) - на неправильное применение закона; 256 (19,6%) - на нарушение процессуального закона; 210 (16,1%) - на суровость наказания; 139 (10,7%) - на необоснованное осуждение; 1 (0,1%) - на необоснованное оправдание или прекращение дела; 12 (0.9%) - на проведение недостаточного или неправильного следствия; 10 (0,8%) - на отмену или снижение размера возмещения гражданского иска; 3 (0,2%) - на неправильное назначение режима содержания исправительной колонии; 349 (26,8%) - на иные нарушения.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ в 2002 году по протестам рассмотрено 670 дел в отношении 910 лиц, из них по 379 делам протесты принесены руководством Верховного Суда РФ, по 291 - Генеральной прокуратурой РФ.

Приговоры в отношении 148 лиц Судебной коллегией отменены, в отношении 316 - изменены.

В отношении 16 лиц отменены определения и постановления судов первой инстанции (о прекращении дел, об отказе в возбуждении дел, о направлении уголовных дел для производства дополнительного расследования).

По гражданским делам

1. Периоды нахождения в отпуске по уходу за ребенком подлежат включению в стаж работы по специальности при досрочном назначении пенсии, если указанные периоды имели место до 6 октября 1992 года (времени вступления в силу Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года "О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде Российской Федерации", с принятием которого названный период перестал включаться в специальный стаж работы в случае назначения пенсии на льготных условиях), независимо от времени обращения за назначением пенсии и времени возникновения права на досрочное назначение пенсии по старости.

Отказывая во включении в стаж работы истицы периодов ее нахождения в отпуске по уходу за ребенком, президиум областного суда исходил из того, что на момент ее обращения в управление Пенсионного фонда за назначением досрочной пенсии действовал Федеральный закон "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", которым не предусмотрено включение отпуска по уходу за ребенком в стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии. Не предусматривается такая возможность и действующим Трудовым кодексом Российской Федерации, в соответствии со статьей 256 которого отпуска по уходу за ребенком засчитываются в общий и непрерывный трудовой стаж, а также в стаж работы по специальности (за исключением случаев назначения пенсии на льготных условиях).

Между тем президиумом не было учтено, что до вступления в силу Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года N 3543-1 "О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде Российской Федерации", с принятием которого период нахождения женщины в отпуске по уходу за ребенком перестал включаться в стаж работы по специальности в случае назначения пенсии на льготных условиях действовала статья 167 КЗоТ РФ, которая предусматривала включение указанного периода в специальный стаж работы, дающий право на досрочное назначение пенсии по старости.

Таким образом, учитывая, что статьи 6 (часть 2), 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19 и 55 (часть 1) Конституции Российской Федерации по своему смыслу предполагают правовую определенность и связанную с ней предсказуемость законодательной политики в сфере пенсионного обеспечения, необходимые для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в том, что приобретенное ими на основе действующего законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано, указанные периоды нахождения истицы в отпуске по уходу за ребенком подлежали включению в стаж работы по специальности при досрочном назначении пенсии по старости независимо от времени ее обращения за назначением пенсии и времени возникновения у нее права на досрочное назначение пенсии по старости.

Истица по делу находилась в отпуске по уходу за ребенком в период с 7 июня 1980 года по 12 апреля 1981 года, с 25 февраля 1991 года по 31 августа 1992 года, то есть данные периоды времени имели место до вступления в силу Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 года N 3543-1, и суд первой инстанции обоснованно включил данные периоды в трудовой стаж, необходимый для назначения досрочной трудовой пенсии по старости.

Учитывая данные обстоятельства, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определение президиума областного суда в части отмены решения районного суда и вынесения нового решения об отказе в иске отменила, оставив в силе решение районного суда.

Определение N 45-В05-5


2. Вывод суда надзорной инстанции о том, что заявление об установлении трудового стажа для назначения пенсии не подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, признан незаконным.

Т. обратилась в суд с заявлением об установлении факта, имеющего юридическое значение, ссылаясь на то, что в период с 1942 по 1946 год включительно работала в сельскохозяйственной организации, документов об этом не имеется, архивы колхоза не сохранились, органами Пенсионного фонда Российской Федерации в установлении стажа за указанный выше период по свидетельским показаниям отказано. Установление стажа необходимо ей для исчисления пенсии.

Решением районного суда заявление удовлетворено: установлен факт работы заявительницы в сельскохозяйственной организации в период с 1942 по 1946 год включительно.

В кассационном порядке дело не рассматривалось.

Президиум областного суда отменил решение суда и прекратил производство по делу, сославшись на то, что в соответствии с пунктом 31 Правил подсчета и подтверждения страхового стажа для установления трудовых пенсий, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 24 июля 2002 года N 555 (в редакции от 8 августа 2003 года), установление периодов работы по свидетельским показаниям производится решением органа, осуществляющего пенсионное обеспечение; кроме того, согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 21 июня 1985 года N 9 "О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение" в судебном заседании не могут рассматриваться заявления об установлении трудового стажа (для назначения пенсий). Таким образом, по мнению президиума областного суда, устанавливая факт работы заявительницы в период с 1942 по 1946 год в сельскохозяйственной организации, суд вышел за пределы своих полномочий.

Между тем, как усматривается из решения суда, пенсионным органом Т. было отказано в установлении за период с 1942 по 1946 год включительно стажа по свидетельским показаниям, о чем она указывала в заявлении при обращении в суд. Таким образом, имеет место спор между гражданином и органом, осуществляющим пенсионное обеспечение. Такой спор в силу пункта 1 части 1 статьи 22 ГПК РФ и пункта 7 статьи 18 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции. Прекращая производство по данному делу, президиум областного суда нарушил право заявительницы на судебную защиту.

Что касается ссылки в постановлении президиума областного суда на постановление Пленума Верховного Суда СССР от 21 июня 1985 года N 9 "О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение", то оно в приведенной президиумом части противоречит действующему законодательству Российской Федерации.

Удовлетворив заявленные требования, суд фактически рассмотрел спор, связанный с назначением и выплатой пенсии. Поскольку органом Пенсионного фонда Российской Федерации было отказано Т. в установлении периодов работы по свидетельским показаниям, то в соответствии с пунктом 7 статьи 18 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" она была вправе в случае несогласия с решением пенсионного органа обжаловать его в вышестоящий пенсионный орган (по отношению к органу, вынесшему соответствующее решение) и (или) оспорить в суде. Поэтому вывод суда надзорной инстанции о том, что данное дело не подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, противоречит вышеназванным нормам как материального, так и процессуального закона.

Учитывая данные обстоятельства, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление президиума областного суда, оставив в силе решение районного суда.

Определение N 67-В05-5


3. Отказ в возмещении вреда по случаю потери кормильца курсанту военного образовательного учреждения профессионального образования признан законным.

В соответствии со статьей 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в милиции и других соответствующих обязанностей, возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Согласно части 1 статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания.

В силу части 2 указанной статьи вред возмещается учащимся старше восемнадцати лет - до окончания учебы в учебных учреждениях по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

Таким образом, действие данной правовой нормы распространяется на граждан, имеющих статус учащихся.

Как видно из дела, истица является курсантом военного института.

В силу статьи 2 Закона Российской Федерации от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ (с последующими изменениями и дополнениями) "О статусе военнослужащих" курсанты военных образовательных учреждений профессионального образования относятся к военнослужащим.

Судом установлено, что истица находится на полном государственном обеспечении и на основании контракта получает дополнительное денежное содержание.

При таких обстоятельствах, отказывая в удовлетворении иска в части возмещения вреда по случаю потери кормильца с момента достижения истицей совершеннолетия, суд правомерно исходил из того, что она не может считаться находившейся на иждивении умершего.

Таким образом, вывод суда об отказе в удовлетворении иска в части возмещения вреда по случаю потери кормильца является правильным.

Определение N 41-В05-1


4. До установления порядка индексации сумм возмещения вреда, выплачиваемых инвалидам-чернобыльцам исходя из роста величины прожиточного минимума, защита от инфляции указанных выплат предусматривалась на основе роста минимального размера оплаты труда.

К. обратился в суд с иском к военному комиссариату об индексации сумм возмещения вреда здоровью и взыскании сумм индексации.

В обоснование своих требований он указал, что является инвалидом 2-й группы с утратой 80% профессиональной трудоспособности в связи с увечьем, полученным при участии в работах по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, и получает суммы в возмещение вреда, причиненного здоровью. В связи с решением районного суда от 11 марта 1998 года военный комиссариат обязан ему выплачивать в возмещение вреда ежемесячную денежную компенсацию с последующей индексацией в установленном законом порядке.

Заявитель просил суд произвести индексацию денежной компенсации с 1 июля 2000 года и взыскать задолженность, ссылаясь на то, что индексация за это время не применялась.

Решением районного суда от 16 марта 2001 года требования К. удовлетворены, с военного комиссариата взыскана задолженность в установленном размере и военный комиссариат обязан выплачивать определенную денежную компенсацию ежемесячно, начиная с 1 февраля 2001 года, с последующей индексацией в установленном законом порядке.

При принятии решения суд первой инстанции, руководствуясь Федеральным законом от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (с последующими изменениями) и статьями 1 и 3 Федерального закона от 19 июня 2000 года "О минимальном размере оплаты труда", произвел индексацию выплат возмещения вреда здоровью пропорционально повышению минимального размера оплаты труда с 1 июля 2000 года в 1,581 раза и с 1 января 2001 года в 1,515 раза, определил новый размер ежемесячных выплат и взыскал в пользу истца недополученные денежные суммы.

В кассационном порядке дело не рассматривалось.

Президиум городского суда, изменяя решение суда первой инстанции, исходил из того, что на основании статей 1 и 3 Федерального закона от 19 июня 2000 года "О минимальном размере оплаты труда" применение минимального размера оплаты труда возможно только для определения и увеличения выплат возмещения вреда, причиненного увечьем либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением трудовых обязанностей, а при установленных обстоятельствах выплаты инвалидам-чернобыльцам к такой категории отнести нельзя.

Между тем президиумом городского суда не было учтено, что в соответствии с частью 3 статьи 5 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (с последующими изменениями, в редакции от 24 ноября 1995 года) предусматривается защита от инфляции сумм возмещения вреда в полном размере в порядке, определяемом законодательством Российской Федерации об индексации денежных доходов и сбережений граждан, в том числе на основе роста минимального размера оплаты труда.

В соответствии с частью 3 статьи 5 базового Закона (в редакции от 24 ноября 1995 года), статьей 1 Закона РСФСР от 24 октября 1991 года N 1799-1 "Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР" (в редакции Указа Президента Российской Федерации от 24 декабря 1993 года N 2288), статьей 318 ГК РФ (в редакции, действовавшей с 1 января 1995 года до 29 ноября 2002 года), допускавшими возможность индексации данных выплат пропорционально увеличению в централизованном порядке установленного законом минимального размера оплаты труда, суды вправе произвести такую индексацию за период с 1 июля 2000 года до 1 января 2001 года с учетом величин минимального размера оплаты труда, указанных в статье 1 Федерального закона от 19 июня 2000 года N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда". Таким образом, суммы возмещения вреда индексируются с применением коэффициента роста минимального размера оплаты труда с 1 июля 2000 года, равного 1,581 (132:83,49), а с 1 января 2001 года - с учетом коэффициента равного 1,515 (200:132).

В соответствии с частью 3 статьи 2 Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ суммы ежемесячных выплат, предусмотренных частями первой и второй этой нормы, подлежали ежегодной индексации пропорционально росту величины прожиточного минимума в целом по Российской Федерации. Несмотря на то что указанная норма вступила в силу с 15 февраля 2001 года, первая ежегодная индексация с учетом роста прожиточного минимума могла быть произведена только по истечении данного календарного года, то есть с января 2002 года.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июня 2002 года N 11-П признан противоречащим конституционным принципам справедливости, равенства, соразмерности, умаляющим право на возмещение вреда здоровью граждан, пострадавших в результате чернобыльской катастрофы, установленный взаимосвязанными статьями 5 базового Закона (в редакции от 12 февраля 2001 года) и части 3 статьи 2 Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ порядок индексации сумм возмещения вреда здоровью исходя из роста величины прожиточного минимума за год в целом по Российской Федерации.

Поскольку федеральным законодательством и законодательством субъектов Российской Федерации предусмотрено определение лишь абсолютной величины прожиточного минимума для основных социально-демографических групп и только с ежеквартальной периодичностью, суд вправе самостоятельно определить индекс роста величины прожиточного минимума за год как соотношение среднегодовой величины прожиточного минимума для пенсионеров за истекший год к среднегодовой величине прожиточного минимума для пенсионеров за предыдущий год. Среднегодовая величина прожиточного минимума может быть исчислена путем сложения ежеквартальных абсолютных величин прожиточного минимума и деления их суммы на количество кварталов в году, то есть на 4.

Сведения о величине прожиточного минимума, которые суд вправе использовать для определения индекса роста величины прожиточного минимума, должны исходить от органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченного нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации на исчисление величины прожиточного минимума и потребительской корзины в данном субъекте Российской Федерации, либо от федерального органа исполнительной власти.

Учитывая изложенное, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление президиума городского суда, оставив в силе решение районного суда от 16 марта 2001 года.

Определение N 78-В04-35

Процессуальные вопросы

5. При рассмотрении иска об освобождении от ареста имущества, которое было конфисковано по приговору суда, указание в приговоре суда о том, что это имущество приобретено на средства, добытые преступным путем, преюдициального значения не имеет.

Отменяя решение суда об удовлетворении иска об освобождении от ареста квартиры, которая была конфискована по приговору суда, и принимая новое решение об отказе заявительнице в иске, президиум областного суда признал ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что не имеет преюдициального значения для разрешения заявленного иска об освобождении от ареста квартиры указание в приговоре суда о конфискации указанной выше квартиры, как приобретенной на средства, добытые преступным путем.

С таким выводом согласиться нельзя.

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Из вышеприведенной правовой нормы следует, что преюдициальными для гражданского дела являются выводы приговора суда по двум вопросам: имели ли место сами действия и совершены ли они определенным лицом. Другие факты, содержащиеся в приговоре, преюдициального значения для суда, рассматривающего гражданское дело, не имеют.

В связи с этим содержащееся в приговоре суда указание о конфискации определенного имущества не лишает заинтересованных лиц права предъявить иск об освобождении имущества от ареста и возможности удовлетворения этого иска в порядке гражданского судопроизводства.

Определение N 6-В05-3


6. Президиум областного суда не вправе отказать в рассмотрении переданного ему определением судьи Верховного Суда Российской Федерации дела по надзорной жалобе.

Определением президиума областного суда от 17 июня 2004 года в рассмотрении дела, направленного для рассмотрения по существу определением судьи Верховного Суда Российской Федерации, отказано со ссылкой на неподсудность данного дела президиуму областного суда.

Президиум областного суда отказал в рассмотрении данного дела, сославшись на то, что оно направлено для рассмотрения в президиум в нарушение подсудности, установленной статьей 377 ГПК РФ.

Данный вывод суда надзорной инстанции основан на неправильном толковании статьи 377 ГПК РФ.

В соответствии с частью 1 статьи 377 ГПК РФ президиуму областного суда подсудны дела по надзорным жалобам на вступившие в законную силу решения и определения областного суда, принятые им по первой инстанции, если указанные решения и определения не были предметом кассационного или надзорного рассмотрения в Верховном Суде Российской Федерации; на кассационные определения областного суда; на апелляционные решения и определения районных судов области; на вступившие в законную силу судебные приказы, решения и определения районных судов и мировых судей.

По данному делу в надзорном порядке обжалуются решение районного суда и кассационное определение судебной коллегии по гражданским делам областного суда, то есть те судебные постановления, надзорные жалобы на которые должны рассматриваться президиумом областного суда, на что и было указано в определении судьи Верховного Суда Российской Федерации, которым дело по надзорной жалобе государственного учреждения - Управления Пенсионного фонда Российской Федерации области было направлено для рассмотрения по существу в президиум областного суда.

При вынесении определения от 17 июня 2004 года президиум областного суда не учел того, что в соответствии с частью 3 статьи 377 надзорная жалоба государственного учреждения - Управления Пенсионного фонда Российской Федерации области не может быть рассмотрена по существу Верховным Судом Российской Федерации до того, как по ней не будет вынесено постановление президиума областного суда.

При вынесении определения об отказе в рассмотрении подсудного ему дела президиум областного суда нарушил статью 390 ГПК РФ, определяющую полномочия суда надзорной инстанции. В соответствии с этой нормой процессуального права суд, рассмотрев дело в порядке надзора, вправе:

1) оставить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции без изменения, надзорную жалобу или представление прокурора о пересмотре дела в порядке надзора - без удовлетворения;

2) отменить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции полностью либо в части и направить дело на новое рассмотрение;

3) отменить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции полностью либо в части и оставить заявление без рассмотрения либо прекратить производство по делу;

4) оставить в силе одно из принятых по делу судебных постановлений;

5) отменить либо изменить судебное постановление суда первой, второй или надзорной инстанции и принять новое судебное постановление, не передавая дело для нового рассмотрения, если допущена ошибка в применении и толковании норм материального права;

6) оставить надзорную жалобу или представление прокурора без рассмотрения по существу при наличии оснований, предусмотренных статьей 380 указанного Кодекса.

Полномочиями по отказу в рассмотрении переданного ему определением судьи Верховного Суда Российской Федерации дела по надзорной жалобе президиум областного суда не наделен.

Таким образом, определение президиума областного суда от 17 июня 2004 года подлежит отмене, как незаконное и нарушающее установленную частью 4 статьи 33 ГПК РФ норму о недопустимости споров о подсудности между судами Российской Федерации.


Определение N 13-В05-7

Судебная практика по административным делам

Практика рассмотрения дел о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части

1. Распоряжение Департамента здравоохранения г.Москвы от 14 апреля 2006 года N 260-р, которым утверждены формы документов для правового обеспечения лечебно-диагностического процесса, обладает признаками, характеризующими нормативный правовой акт, и может быть оспорено в порядке главы 24 ГПК РФ.

А. обратилась в суд с заявлением о признании не соответствующими федеральному законодательству отдельных положений приложения N 8, утверждённого распоряжением Департамента здравоохранения г.Москвы от 14 апреля 2006 года N 260-р "О внедрении форм документов для правового обеспечения лечебно-диагностического процесса в подведомственных лечебно-профилактических учреждениях" (далее - Распоряжение).

В абз.4 названного приложения, предусматривающего форму заявления о согласии с общим планом обследования и лечения, содержится положение о том, что пациент "уполномочивает врачей выполнить любую процедуру или дополнительное вмешательство, которое может потребоваться в целях лечения, а также в связи с возникновением непредвиденных ситуаций".

В заявлении А. указала, что приведённая норма приложения нарушает право пациента на получение информации о медицинской процедуре до её проведения, противоречит ст.32 Основ законодательства РФ об охране здоровья, что является основанием для признания приведённого положения недействующим.

Определением судьи Московского городского суда заявление было возвращено в связи с неподсудностью заявленных требований. Судья исходил из того, что Распоряжение не содержит правовых норм, обязательных для неопределённого круга лиц, является ведомственным документом, разработано исключительно для работников лечебных учреждений города Москвы, в силу чего не может быть проверено Московским городским судом на предмет соответствия федеральному законодательству, а заявленные требования подлежат рассмотрению районным судом в порядке главы 25 ГПК РФ .

Верховный Суд РФ не согласился с таким выводом.

В соответствии со ст.48 Закона г.Москвы от 28 июня 1995 года "Устав города Москвы", подп.6 п.3 ст.4 Закона г.Москвы от 8 июля 2009 года N 25 "О правовых актах города Москвы" Распоряжение, принятое в целях правового обеспечения лечебно-диагностического процесса, является правовым актом отраслевого органа исполнительной власти г.Москвы, решения которого обязательны для органов, учреждений, организаций и предприятий города независимо от ведомственной подчинённости и организационно-правового статуса (пп.1.1, 1.2 и 1.5 Положения о Департаменте здравоохранения города Москвы, утверждённого постановлением правительства Москвы от 31 декабря 2002 года N 1070-ПП).

Как следует из содержания Распоряжения, оно не только утверждает формы документов, одним из которых является заявление о согласии с общим планом обследования и лечения, но и возлагает на должностных лиц обязанность обеспечить их использование. Следовательно, документы должны предлагаться для заполнения каждому пациенту лечебно-профилактических учреждений Департамента здравоохранения.

В связи с этим у граждан возникает необходимость выбора: разрешить врачам выполнять любую процедуру или дополнительное вмешательство, которое может потребоваться в целях лечения, по причине возникновения непредвиденных ситуаций, т.е. подписать документ, или возражать против этого путём отказа в подписании заявления, что фиксируется соответствующим актом, который составляется в установленном порядке заместителем главного врача по медицинской части, заведующим отделением и лечащим врачом (пп.2.1, 2.2).

Таким образом, Распоряжение наряду с установлением обязанностей для сотрудников медицинских учреждений г.Москвы, фактически предписывает правила поведения пациентам этих учреждений, т.е. затрагивает интересы неопределённого круга граждан, находящихся в лечебно-профилактических учреждениях Департамента здравоохранения и имеющих право на получение качественного и своевременного лечения, рассчитано на неоднократное применение и направлено на урегулирование общественных отношений в области здравоохранения.

Исходя из изложенного вывод судьи Московского городского суда о том, что Распоряжение не обладает существенными признаками, характеризующими нормативный правовой акт, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Определение N 5-Г11-156


2. Отдельные положения Паспорта памятника природы республиканского значения признаны не соответствующими федеральному законодательству, поскольку они не обеспечивают режим охраны особо охраняемой природной территории.

Приказом Управления природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Адыгея от 11 апреля 2008 года N 7-пр утверждён Паспорт памятника природы республиканского значения "Верховья рек Пшеха и Пшехашха" (далее - Паспорт). Приказами того же органа от 29 июня 2009 года N 111-к и от 19 февраля 2010 года N 49-к в него внесены изменения. Акты опубликованы в установленном порядке.

Согласно преамбуле документ принят в соответствии с п.3 ст.26 Федерального закона от 14 марта 1995 года N 33-ФЗ "Об особо охраняемых природных территориях" и постановлением Кабинета Министров Республики Адыгея от 28 января 2008 года N 19 "О формах паспорта и охранного обязательства памятника природы республиканского значения".

Пунктом 6 Паспорта определены режимы охраны памятника природы. Согласно абз.2 данного пункта на территории памятника природы запрещаются все виды рубок, за исключением рубок лесных насаждений на лесных участках, предназначенных для строительства, реконструкции и эксплуатации линейных объектов.

Абзацем 10 этого же пункта запрещены строительство и размещение промышленных и сельскохозяйственных предприятий и их отдельных объектов, строительство капитальных зданий и сооружений, за исключением линейных объектов.

Абзацем 7 п.7 Паспорта к допустимым видам использования отнесено проведение работ по строительству, реконструкции и эксплуатации линейных объектов при условии наличия положительного заключения государственной экологической экспертизы по проектной документации объектов, строительство, реконструкцию, капитальный ремонт которых предполагается осуществлять на землях памятника природы.

Заместитель прокурора Республики Адыгея обратился в суд с заявлением об оспаривании отдельных положений приказа Управления природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Адыгея от 11 апреля 2008 года N 7-пр (с последующими изменениями), сославшись на то, что они противоречат федеральному законодательству.

Решением Верховного Суда Республики Адыгея от 18 января 2011 года заявление было удовлетворено частично.

В кассационном представлении прокурор, участвовавший в деле, просил об отмене судебного акта в части отказа в удовлетворении заявления и принятии нового решения об удовлетворении заявленных требований в полном объёме.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного представления, Судебная коллегия Верховного Суда РФ пришла к выводу, что имеются основания для удовлетворения требований прокурора.

Правоотношения в области природопользования, охраны окружающей среды, особо охраняемых природных территорий на федеральном уровне регламентированы Конституцией Российской Федерации, Федеральными законами от 10 января 2002 года N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" , от 14 марта 1995 года N 33-ФЗ "Об особо охраняемых природных территориях" , иными федеральными законами и нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Указом Президента Республики Адыгея от 23 декабря 1997 года N 274 "Об объявлении верховья реки Цица, верховий рек Пшеха и Пшехашха памятниками природы республиканского значения" определено, что памятник природы "Верховья рек Пшеха и Пшехашха" характеризуется уникальными природными комплексами, на его территории запрещена любая деятельность, влекущая за собой нарушение сохранности памятника природы.

На основании решения 23 сессии Комитета по всемирному наследию N 900 (декабрь 1999 года) памятник природы "Верховья рек Пшеха и Пшехашха" включён в Список всемирного природного наследия ЮНЕСКО в составе номинации "Западный Кавказ". На территории данного памятника природы имеются первичные буковые и буково-пихтовые леса.

Семейство буковых включено в список редких и находящихся под угрозой исчезновения объектов животного и растительного мира Красной книги Республики Адыгея на основании постановления Кабинета Министров Республики Адыгея от 29 сентября 1997 года N 346 "О Красной книге Республики Адыгея".

В соответствии со ст.4 Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия Российская Федерация приняла на себя обязательства обеспечивать охрану, сохранение, консервацию и передачу будущим поколениям природного наследия, которое расположено на её территории.

В соответствии со ст.3 данного договора каждое государство - сторона Конвенции обязуется не принимать преднамеренных действий, которые могли бы причинить прямо или косвенно ущерб природному наследию.

Статьёй 58 Федерального закона "Об охране окружающей среды" установлено, что природные объекты, имеющие особое природоохранное, научное, историко-культурное, эстетическое, рекреационное, оздоровительное и иное ценное значение, находятся под особой охраной. Для охраны таких природных объектов устанавливается особый правовой режим, в том числе создаются особо охраняемые природные территории.

В силу ст.4 указанного Федерального закона особой охране подлежат объекты, включённые в Список всемирного наследия природы.

Сравнительный анализ положений абз.2 и 10 п.6, абз.7 п.7 Паспорта памятника природы регионального значения "Верховья рек Пшеха и Пшехашха" с федеральными нормами показал, что оспариваемые нормы регионального акта не соответствуют действующему законодательству, поскольку не обеспечивают режим охраны особо охраняемой природной территории, включённой в Список всемирного природного наследия ЮНЕСКО.

Верховный Суд Республики Адыгея, разрешая данное дело, не учёл, что строительство и размещение линейных объектов, а также рубка зелёных насаждений на лесных участках, предназначенных для строительства, реконструкции и эксплуатации линейных объектов, невозможны без причинения ущерба особо охраняемой природной территории.

Суд ошибочно предположил, что строительство линейных объектов в верховьях рек Пшеха и Пшехашха будет осуществляться только в том случае, когда соответствующие виды хозяйственной и иной деятельности, а также режим охраны этого памятника природы будут определены заключением Государственной экологической экспертизы.

Экологическая экспертиза регулирует иные правоотношения, предусмотренные Федеральным законом от 23 ноября 1995 года N 174-ФЗ "Об экологической экспертизе".

Согласно п.4_1 ст.12 названного Федерального закона объектом государственной экологической экспертизы регионального уровня является проектная документация объектов, строительство, реконструкцию, капитальный ремонт которых предполагается осуществлять на землях особо охраняемых природных территорий регионального и местного значения, в случаях, если строительство, реконструкция, капитальный ремонт таких объектов на землях особо охраняемых природных территорий допускаются законодательством субъектов Российской Федерации.

С учётом всех обстоятельств Судебная коллегия Верховного Суда РФ определила решение Верховного Суда Республики Адыгея в оспариваемой части отменить, вынести новое решение, которым заявленные требования удовлетворить.

Определение N 24-Г11-4

Процессуальные вопросы

3. Признан ошибочным вывод судьи о неподведомственности дела об оспаривании нормативного правового акта суду общей юрисдикции.

ОАО, являющееся арендатором земельного участка в г.Москве, обратилось в Московский городской суд с заявлением о признании недействующим с момента принятия постановления правительства Москвы от 4 декабря 2007 года N 1046-ПП "Об утверждении результатов государственной кадастровой оценки земель города Москвы".

В заявлении общество указало, что названное постановление правительства принято с нарушением п.3 Правил проведения государственной кадастровой оценки земель, утверждённых постановлением Правительства РФ от 8 апреля 2000 года N 316, что привело к увеличению кадастровой стоимости земли ранее срока, установленного законом.

Определением судьи Московского городского суда в принятии заявления ОАО было отказано в связи с неподведомственностью его суду общей юрисдикции, поскольку предметом рассмотрения является оценочная деятельность. Согласно ст.29 АПК РФ дела об оспаривании нормативных правовых актов в сфере оценочной деятельности рассматриваются арбитражными судами.

ОАО обратилось в Верховный Суд РФ с частной жалобой, в которой просило об отмене указанного определения.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ определение отменила, указав следующее.

Из материалов дела следует, что ОАО оспаривает нормативный правовой акт правительства Москвы, которым утверждены результаты государственной кадастровой оценки земель населённых пунктов г.Москвы.

Вопросы государственной кадастровой оценки земель регулируются ЗК РФ. Так, п.2 ст.66 Кодекса предусмотрено, что государственная кадастровая оценка земель проводится для установления кадастровой стоимости земельных участков. Порядок проведения государственной кадастровой оценки земель устанавливается Правительством Российской Федерации. Органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации утверждают средний уровень кадастровой стоимости по муниципальному району (городскому округу).

Таким образом, оспариваемое постановление правительства Москвы является нормативным правовым актом, регулирующим земельные отношения. Действующее законодательство не относит к компетенции арбитражных судов рассмотрение дел об оспаривании нормативных правовых актов, регулирующих земельные отношения, в связи с чем дело подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции.

Определение N 5-Г11-171

4. Определение о прекращении производства по делу об оспаривании нормативного правового акта отменено, так как вывод суда о том, что имеется вступившее в законную силу судебное решение о том же предмете, не соответствует фактическим обстоятельствам.

Удмуртский республиканский союз обществ охотников и рыболовов (далее - союз обществ охотников и рыболовов) обратился в суд с заявлением о признании недействующим Указа Президента Удмуртской Республики от 6 декабря 2010 года N 211 "О внесении изменений в Указ Президента Удмуртской Республики от 5 августа 2010 года N 141 "Об утверждении лимита добычи охотничьих ресурсов на территории Удмуртской Республики" и приложения к нему, определяющего квоты добычи охотничьих ресурсов.

Определением Верховного Суда Удмуртской Республики от 5 мая 2011 года производство по делу прекращено на основании ст.248, п.8 ст.251 ГПК РФ.

Заявитель обратился в Верховный Суд РФ с частной жалобой, в которой просил об отмене определения и передаче заявления в суд первой инстанции для рассмотрения по существу.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила судебный акт, указав следующее.

Прекращая производство по делу, суд учёл, что ранее решением Верховного Суда Удмуртской Республики от 9 декабря 2010 года было частично удовлетворено заявление союза обществ охотников и рыболовов о признании недействующим п.2 Указа Президента Удмуртской Республики от 5 августа 2010 года N 141 "Об утверждении лимита добычи охотничьих ресурсов на территории Удмуртской Республики" и прилагаемых квот добычи охотничьих ресурсов Удмуртской Республики в части утверждённых квот добычи охотничьих ресурсов по Граховскому, Кезскому, Сюмсинскому, Юкаменскому и Ярскому районам Удмуртской Республики.

Определением Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 16 марта 2011 года N 43-Г11-4 указанное судебное постановление было оставлено без изменения. При этом была уточнена резолютивная часть судебного акта: оспариваемая норма признана недействующей также в части отнесения охотничьих угодий перечисленных районов к общедоступным охотничьим угодьям.

Указанными судебными постановлениями установлено, что утверждение квот добычи охотничьих ресурсов для охотничьих угодий Граховского, Кезского, Сюмсинского, Юкаменского и Ярского районов Удмуртской Республики противоречит требованиям федерального законодательства и лишает заявителя права пользования объектами животного мира в закреплённых за ним охотничьих хозяйствах.

6 декабря 2010 года принят Указ Президента Удмуртской Республики N 211 "О внесении изменений в Указ Президента Удмуртской Республики от 5 августа 2010 года N 141 "Об утверждении лимита добычи охотничьих ресурсов на территории Удмуртской Республики". Выпущенным актом изложены в новой редакции квоты добычи охотничьих ресурсов Удмуртской Республики, в том числе по Граховскому, Кезскому, Сюмсинскому, Юкаменскому и Ярскому районам.

Из содержания заявления очевидно, что заявленные союзом обществ охотников и рыболовов требования тождественными не являются. Предметом рассмотрения по данному делу является не п.2 Указа N 141, а самостоятельный нормативный правовой акт - Указ Президента Удмуртской Республики от 6 декабря 2010 года N 211. В связи с этим у суда не было оснований для прекращения производства по делу.

Определение N 43-Г11-13

Производство по делам об административных правонарушениях

5. Постановление административной комиссии о привлечении лица к административной ответственности за действия, нарушающие тишину и покой граждан, признано законным.

23 января 2011 года в период времени с 17 час. 30 мин. до 21 час. 00 мин. в жилом помещении Р. слушал громко включённую музыку через стереосистему, тем самым нарушал тишину и покой граждан в многоквартирном доме и мешал отдыхать Б., проживающей в одной из соседних квартир.

По жалобе Б. сотрудником милиции в отношении Р. был составлен протокол об административном правонарушении по ч.6 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях.

Постановлением административной комиссии городского округа Стрежевой, оставленным без изменения решением судьи Стрежевского городского суда Томской области, Р. был признан виновным в совершении административного правонарушения по ч.6 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере 2 тыс.руб.

Решением судьи Томского областного суда указанные постановления были изменены в связи со следующими обстоятельствами.

Частью 6 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях установлена ответственность за повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного чч.1-5 указанной статьи. Однако факт повторного совершения правонарушения материалами дела не подтверждён: отсутствует копия вступившего в законную силу постановления о привлечении Р. к административной ответственности за аналогичное правонарушение. Решением судьи Р. признан виновным в совершении административного правонарушения по ч.5 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере 500 руб.

Постановлением председателя Томского областного суда состоявшиеся постановления были оставлены без изменения.

Не согласившись с состоявшимися постановлениями, Р. обратился с жалобой в Верховный Суд РФ, в которой просил об их отмене, ссылаясь на отсутствие в его действиях состава административного правонарушения. В обоснование своих требований Р. ссылался на протокол измерения шума, согласно которому при максимальном уровне звука, исходящего от принадлежащего ему музыкального центра, уровень шума в квартире Б. составляет 41 дБ, что превышает норму, установленную СанПиН "Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях", всего на 1 дБ. Максимальный уровень звука на музыкальном центре он никогда не включал.

Верховный Суд РФ нашёл, что доводы жалобы не опровергают наличие в действиях Р. объективной стороны состава административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях.

В соответствии с ч.5 ст. Кодекса Томской области об административных правонарушениях использование на повышенной громкости звуковоспроизводящих устройств, в том числе установленных на транспортных средствах, балконах или подоконниках, нарушающее тишину и покой граждан, если эти действия не охватываются составами правонарушений, предусмотренных чч.1-3 указанной статьи, влечёт административное наказание.

Факт совершения Р. указанного административного правонарушения подтверждён: протоколом об административном правонарушении, протоколом измерения шума, заключением руководителя ИЛЦ филиала ФГУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Томской области", письмом ФГУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Томской области", показаниями свидетелей Б., Бк., С., М., Рм.

Суд учёл, что СанПиН регламентирует уровни шума при эксплуатации инженерного и технологического оборудования, установленного в помещениях общественного назначения. Как следует из письма ФГУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Томской области", в соответствии с Методическими указаниями МУК "Контроль уровня шума на территории жилой застройки, в жилых и общественных зданиях и помещениях" уровень шума, обусловленный поведением людей, нарушением ими тишины и общественного спокойствия в жилых зданиях и на прилегающей территории, оценке и регламентации не подлежит. Кроме того, свидетели Б., Бк., С., М., Рм. подтвердили, что в указанный промежуток времени из квартиры Р. доносились громкие звуки музыки, которые нарушали их покой и тишину.

Оценив данные доказательства в совокупности с другими материалами дела, Верховный Суд РФ не нашёл оснований для отмены состоявшихся по делу об административном правонарушении постановлений и в удовлетворении жалобы отказал.

По материалам надзорного производства N 88-АФ11-303

Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике


Вопрос. Вправе ли судья при подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении, предусматривающем возможность применения наказания в виде конфискации имущества, являющегося орудием совершения либо предметом административного правонарушения, возвратить протокол об административном правонарушении органу или должностному лицу, его составившим, по мотиву отсутствия в нём сведений о собственнике такого имущества?

Ответ. В соответствии с КоАП РФ конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения является одним из видов административного наказания, назначаемого судьёй, и представляет собой принудительное безвозмездное обращение в федеральную собственность или в собственность субъекта Российской Федерации не изъятых из оборота вещей. При этом возможность конфискации такого имущества допускается независимо от того, на каком основании оно находилось у лица, совершившего административное правонарушение.

Однако при рассмотрении дела об административном правонарушении, предусматривающем возможность применения наказания в виде конфискации имущества, являющегося орудием совершения либо предметом административного правонарушения, необходимо иметь в виду положения, изложенные в постановлении Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2011 года N 6-П "По делу о проверке конституционности ч.1 ст.3.7 и ч.2 ст. Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "СтройКомплект". Из них следует, что в случаях, когда субъектом такого административного правонарушения является не собственник, а лицо, владеющее орудием совершения или предметом административного правонарушения на ином законном основании (например, договора аренды), применение конфискации возможно лишь в случае установления на законодательном уровне механизма обеспечения гарантий участия собственника данного имущества в производстве по делу об административном правонарушении и при условии, что будет доказан факт передачи имущества лицу, совершившему административное правонарушение, в целях осуществления противоправной деятельности.

Подобный механизм в настоящее время законодателем не установлен.

Анализ приведённых выше положений позволяет прийти к выводу о том, что возможность назначения административного наказания в виде конфискации орудия совершения или предмета административного правонарушения находится в прямой зависимости от оснований, на которых лицо, совершившее административное правонарушение, владело данным имуществом.

Поскольку сведения об основаниях владения указанным лицом имуществом, явившимся орудием или предметом административного правонарушения, являются существенными и необходимыми для принятия судьёй решения о назначении этого вида административного наказания, они, согласно ч.2 ст.28.2 КоАП РФ, должны быть отражены в протоколе об административном правонарушении. Если субъект административного правонарушения не является собственником такого имущества, в протоколе об административном правонарушении должны быть также отражены данные о том, кому принадлежит это имущество.

Отсутствие в протоколе об административном правонарушении указанных выше сведений является существенным недостатком протокола, дающим судье в соответствии с п.4 ч.1 ст.29.4 КоАП РФ основание при подготовке дела об административном правонарушении к рассмотрению вынести определение о возвращении протокола и других материалов дела в орган или должностному лицу, его составившим.

Источники

Использованные источники информации при написании статьи:

  • http://sudrf.kodeks.ru/rospravo/document/901947414
  • http://sudrf.kodeks.ru/rospravo/document/901874763
  • http://sudrf.kodeks.ru/rospravo/document/902336610
0 из 5. Оценок: 0.

Комментарии (0)

Поделитесь своим мнением о статье.

Ещё никто не оставил комментария, вы будете первым.


Написать комментарий